Однажды удача мне улыбнулась, и волею судеб на глаза мне попалась книжка с многообещающим названием «Как стать стервой». В душе моей затрепетала легкая надежда, и я поняла, что это и есть мой шанс. Я воодушевленно прочла несколько страниц и твердо решила изменить свою жизнь. Я решила подчинять себе мужчин, пользуясь советами американской писательницы.

***

- А, это ты? – сказал Максим, открыв дверь, - Заходи скорее, мы с пацанами в «Контру» рубимся!

Я прошла в коридор и окинула своего парня надменным взглядом. Он повернул замок и вприпрыжку поспешил удалиться в сторону гостиной, откуда издавались мальчишечьи возгласы.

Я проследовала за ним.

- Максим, ты не поможешь мне раздеться? – спросила я и презрительно ухмыльнулась.

Молодой человек, уставившись в экран телевизора, активно давил на кнопки джойстика и не замечал ничего вокруг.

- Макс! – настойчиво повторила я, - К тебе пришла твоя женщина, ты поможешь ей снять пальто?

Максим обернулся, и лицо его вытянулось в изумлении. Он послушно вышел в прихожую и помог раздеться своей женщине. Я сняла мамины лакированные туфли-лодочки, которые были велики мне на два размера, и подошла к зеркалу. Оттуда на меня приветливо посмотрело овальное детское личико, на котором красной польской помадой были намалеваны губы. На щеках сиял свежестью и здоровьем нарисованный румянец. Посреди щербатого лба красовался шальной  локон страсти, старательно закрученный на бигуди. Я  поправила шиньон, проверила на ощупь, не съехал ли паралон из лифчика нулевого размера, и с победным видом прошла в комнату. Максим играл с друзьями в приставку и куражно резвиться. Через минутку-другую я заскучала.

- Что-то кофейку хочется… - томно вздохнула я.

На мою реплику никто не отозвался. Так как бурной реакции не последовало, я, вспомнив, совет из книги, решила перейти к активным действиям.

- Андрюш, - обратилась я к одному из друзей своего молодого человека, который сидел на диване и наблюдал за игрой ребят, - Не мог бы ты сделать мне кофейку, будь добр.

Я попыталась обворожительно ему улыбнуться, но в этот момент о себе напомнил тщательно замазанный тональным кремом «Балет» прыщ, вскочивший минувшим утром прямо у меня над верхней губой.

- Слушай, иди сама себе сделай кофе, - не выдержал Максим, - Ты, что у нас немощная что ли? Или руки отсохли? Кухня знаешь, чайник – тоже.

Я вскочила, зашипела, топнула ногой и начала причитать.

- Как ты со мной разговариваешь? Мне надоело быть мебелью в твоей квартире! Я больше не могу встречаться с таким мужчиной, как ты! Ты нахал! Подлец! Ты меня ни во что не ставишь! Уходи, и больше не возвращайся! – потом я одернула себя, вспомнив, что выгонять хозяев из их же собственной квартиры было не совсем вежливо, поэтому решила немного сменить тон, - Нет, это я уйду и больше никогда не вернусь!

В этот момент я приняла театральную позу, изобразив крайнюю подавленность, но публика дилетантов не оценила по-достоинству моей актерской игры и не восприняла всерьез всей трагичности этой мизансцены. Конечно, Максим мог бы мне попросту йобнуть слегонца, и я бы сразу успокоилась, но он был настоящим джентльменом, и никогда не поднял бы руку на даму. Вместо этого он пинками затолкал меня в комнату, где лежала его парализованная бабушка, и запер дверь на ключ. В нос мне сразу же ударил тяжелый запах фекалий и аммиака. Комната была наполена непередаваемым через литературу смрадом, и являлась самой настоящей камерой пыток. За окном было темно, лампочки в комнате не было, и единственным источником света была лишь маленькая щелочка между дверью, в которую я, просунув нос, пыталась дышать, и извергать проклятия, адресованные своему молодому человеку. Потом я стала искренне сожалеть о своей горячности, и жесткая словесная критика сменилась мольбой о пощаде. Я начала скулить, хныкать и скрестись в дверь накладными ногтями, криво накрашенными красным лаком. Через какое-то время, мой худой словарный запас исчерпался, а фонтан красноречия иссяк, запах комнаты перестал резать глаза, я устала, заскучала и уснула.

***

Тяжелый толчок в правый бок неожиданно прервал мои сладкие грезы. Это Максим попытался открыть дверь в комнату, на пороге которой в позе эмбриона лежала я, укрытая тряпкой, подозрительно похожей на бабушкину ночную простынку, которую подкладывают больным, страдающим недержанием.

- Ну что, кофе еще хочешь? – спросил Макс с усмешкой.

Я, щурясь от света, вышла на волю. Взъерошенная и помятая, со следами растекшейся косметики и шиньоном на боку, прихрамывая на онемевшую ногу, я всем своим видом больше напоминала побитую собаку, нежели роковую красотку. Друзья уже разошлись, и молодой человек заботливо усадил меня на стульчик в кухне.

- Тебе с сахаром или без? – спросил Максим, суетясь возле шкафчиков, - С молоком или со сливками?

- С сахаром и с молоком, - жалобно отвечала я.

Он поставил передо мной чашку с горячим ароматным напитком и пододвинул ближе корзиночку с печеньем.